Где у выдумки правда?
Карелию часто называют сказочным краем за её редкую красоту, её дивную природу. Здешние сосны способны выстоять на голом граните. Их богатырские корни раздвигают камень в поисках пропитания и жизни. Суровая земля и холодная, но ласковая вода сумели так тесно обняться под общим небом, что путешествие по Карелии невозможно без поворотливой лодки. Каждый пролив, мыс, остров — новая загадка. Разрешить её с давних лет помогала человеку его мечта.
Наверно, поэтому Карелия — это ещё и край сказок, то есть тех же чудес, только с участием человека. Во всём мире прославились герои "Калевалы — могучие дети народной фантазии. Песни о них (по-карельски "песня" называется "руна") сложены в те далёкие времена, когда еще не печатали книг. Сказители распространяли их устно. Человек сам был живой книгой. И он обогащал руну собственным домыслом. Слушатель был одновременно и творцом. Так же обстояло дело и со сказкой. Услышанная от стариков, ода передавалась внукам. И вот долетела до наших дней. А мир это время неузнаваемо изменился. Мы листаем страницы его детства.
Нет народа без собственной сказки. Сказка опережает взаправдашние возможности человека. Поэтому ковёр-самолёт появился прежде самого аэроплана и ракет. Сани у выдумщиков начали ездить сами, без упряжки лошадей, задолго до изобретения автомобиля. Тут и ответ на вопрос: зачем сказка?
Не так давно, уже при наших дедах, пелось: "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью..." Значит ли это, что сказочный вымысел можно заменить действительным чудом научно-технического прогресса? Нет, отменить сказку нельзя. Ибо она делает человека сильнее самого себя. Помогает ему победить того стоголового змея, имя которому — зло. Здесь нас учат добру. Добрый человек, в какой век ни живи, одолеет любую беду — вот главная мысль всякой хорошей небылицы. Недаром Пушкин написал: "Сказка ложь, да в ней намёк. добрым молодцам урок..." Именно добрым — не только статным и сильным, но и с душою, расположенной к людям. В этом смысле сказка — и не ложь вовсе, а сущая правда. Потому что в ней растворена, как соль в пище, народная мысль и мудрость. Такова особенность и карельской сказки: в неё вложил душу немногочисленный, но своеобразный, не забывающий вековых традиций северный народ. Он сохранил внутренний свет и красоту в трудных условиях существования среди дикой природы, скупо уступающей свои сокровища. Так светла над угрюмыми утёсами белая ночь. В сказке отражаются доброта, честность, простота и трудолюбие рыбаков, охотников, пахарей. У них самые мирные профессии — никто тут не промышляет разбоем, хотя жизнь иной раз вынуждает браться и за меч. Карелы издавна жили на вольном просторе, им не было нужды захватывать чужие земли. Наоборот, по их территории часто проходили воители с иных сторон света. Но эти походы не смогли истребить удивительную доверчивость карел. В сказке о лапте нехитрая крестьянская обувка превращается то в курочку, то в овечку, то в телёночка и. наконец, в лошадь. При этом не совершается никаких чудес. Просто люди, пуская переночевать нищую плутовку, всюду верят, что не лапоть у неё был с вечера, а курочка, не курочка, а овечка, и так далее. Отдавая обманщице своё имущество, они вовсе не выглядят глупцами, они выше этого, они вроде и не замечают подлога, в их среде ничего подобного не может быть. В таком невнимании нечестный поступок и находит свою гибель, он исчезает, не оставляя после себя существенного следа. И когда волки съедают бабкину лошадь и старуха причитает: "...пропал мой лапоток, а больше у меня ничего и не было!" — нам остаётся только пожалеть незадачливую надувательницу. Народ великодушен.
В сказках многих народов действует высший суд, общий авторитет — царь или король. В старину карелы, видать, смутно представляли себе царизм. Не потому ли и царь у них особый, свой? Он и живёт-то в соседней деревне, а то и в ближайшей избе. Никому не в диковинку его богатство, а вот самому венценосцу частенько приходится дивиться находчивости и смекалке простолюдинов, а нередко и отдавать за них своих дочерей. В карельской сказке очень мало речи о власти царя над своими подданными. Потому что в ней царит воздух свободы.
Полноправные герои карельских сказок — животные. Добродушный медведь, простоватый волк, хитрющая лиса и другие, в том числе домашние, животные так или иначе участвуют в событиях. В итоге они всегда оказываются нужны человеку. Даже если его самого и нет поблизости, всё равно животные ведут себя "по-людски". Или "не по-людски". В любом случае мы различим, что в жизни хорошо, а что — не очень. В кругу живущих человек никого не теснит. Он по совести делит Вселенную с другими существами, не нарушает природного равновесия. А это важно и для наших дней, когда многие звери уже записаны в охранную Красную книгу и спасаются в заповедниках.
Могущественные злодеи сказок могут украсть даже Луну, даже Солнце. Вечная ночь исстари пугала человечество. Сегодня, когда человек и впрямь побывал на Луне, вопрос о том, в добрых или недобрых руках окажутся небесные светила, перестаёт быть сказочным. Но он поражает чудом давнего предвидения. Наша Земля остаётся полем битвы богатырей со злодеями. И не где-нибудь, а среди нас самих живёт ещё неизвестный герой, который в любой день может быть вызван на поединок с силами тьмы. Будем готовы. Победой света обнадёживает нас незатейливая народная сказка. Поверим ей.
Р. Винонен
Наверно, поэтому Карелия — это ещё и край сказок, то есть тех же чудес, только с участием человека. Во всём мире прославились герои "Калевалы — могучие дети народной фантазии. Песни о них (по-карельски "песня" называется "руна") сложены в те далёкие времена, когда еще не печатали книг. Сказители распространяли их устно. Человек сам был живой книгой. И он обогащал руну собственным домыслом. Слушатель был одновременно и творцом. Так же обстояло дело и со сказкой. Услышанная от стариков, ода передавалась внукам. И вот долетела до наших дней. А мир это время неузнаваемо изменился. Мы листаем страницы его детства.
Нет народа без собственной сказки. Сказка опережает взаправдашние возможности человека. Поэтому ковёр-самолёт появился прежде самого аэроплана и ракет. Сани у выдумщиков начали ездить сами, без упряжки лошадей, задолго до изобретения автомобиля. Тут и ответ на вопрос: зачем сказка?
Не так давно, уже при наших дедах, пелось: "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью..." Значит ли это, что сказочный вымысел можно заменить действительным чудом научно-технического прогресса? Нет, отменить сказку нельзя. Ибо она делает человека сильнее самого себя. Помогает ему победить того стоголового змея, имя которому — зло. Здесь нас учат добру. Добрый человек, в какой век ни живи, одолеет любую беду — вот главная мысль всякой хорошей небылицы. Недаром Пушкин написал: "Сказка ложь, да в ней намёк. добрым молодцам урок..." Именно добрым — не только статным и сильным, но и с душою, расположенной к людям. В этом смысле сказка — и не ложь вовсе, а сущая правда. Потому что в ней растворена, как соль в пище, народная мысль и мудрость. Такова особенность и карельской сказки: в неё вложил душу немногочисленный, но своеобразный, не забывающий вековых традиций северный народ. Он сохранил внутренний свет и красоту в трудных условиях существования среди дикой природы, скупо уступающей свои сокровища. Так светла над угрюмыми утёсами белая ночь. В сказке отражаются доброта, честность, простота и трудолюбие рыбаков, охотников, пахарей. У них самые мирные профессии — никто тут не промышляет разбоем, хотя жизнь иной раз вынуждает браться и за меч. Карелы издавна жили на вольном просторе, им не было нужды захватывать чужие земли. Наоборот, по их территории часто проходили воители с иных сторон света. Но эти походы не смогли истребить удивительную доверчивость карел. В сказке о лапте нехитрая крестьянская обувка превращается то в курочку, то в овечку, то в телёночка и. наконец, в лошадь. При этом не совершается никаких чудес. Просто люди, пуская переночевать нищую плутовку, всюду верят, что не лапоть у неё был с вечера, а курочка, не курочка, а овечка, и так далее. Отдавая обманщице своё имущество, они вовсе не выглядят глупцами, они выше этого, они вроде и не замечают подлога, в их среде ничего подобного не может быть. В таком невнимании нечестный поступок и находит свою гибель, он исчезает, не оставляя после себя существенного следа. И когда волки съедают бабкину лошадь и старуха причитает: "...пропал мой лапоток, а больше у меня ничего и не было!" — нам остаётся только пожалеть незадачливую надувательницу. Народ великодушен.
В сказках многих народов действует высший суд, общий авторитет — царь или король. В старину карелы, видать, смутно представляли себе царизм. Не потому ли и царь у них особый, свой? Он и живёт-то в соседней деревне, а то и в ближайшей избе. Никому не в диковинку его богатство, а вот самому венценосцу частенько приходится дивиться находчивости и смекалке простолюдинов, а нередко и отдавать за них своих дочерей. В карельской сказке очень мало речи о власти царя над своими подданными. Потому что в ней царит воздух свободы.
Полноправные герои карельских сказок — животные. Добродушный медведь, простоватый волк, хитрющая лиса и другие, в том числе домашние, животные так или иначе участвуют в событиях. В итоге они всегда оказываются нужны человеку. Даже если его самого и нет поблизости, всё равно животные ведут себя "по-людски". Или "не по-людски". В любом случае мы различим, что в жизни хорошо, а что — не очень. В кругу живущих человек никого не теснит. Он по совести делит Вселенную с другими существами, не нарушает природного равновесия. А это важно и для наших дней, когда многие звери уже записаны в охранную Красную книгу и спасаются в заповедниках.
Могущественные злодеи сказок могут украсть даже Луну, даже Солнце. Вечная ночь исстари пугала человечество. Сегодня, когда человек и впрямь побывал на Луне, вопрос о том, в добрых или недобрых руках окажутся небесные светила, перестаёт быть сказочным. Но он поражает чудом давнего предвидения. Наша Земля остаётся полем битвы богатырей со злодеями. И не где-нибудь, а среди нас самих живёт ещё неизвестный герой, который в любой день может быть вызван на поединок с силами тьмы. Будем готовы. Победой света обнадёживает нас незатейливая народная сказка. Поверим ей.
Р. Винонен