Чёрная утка

Жили когда-то муж и жена. У них были сын и дочка. Дети росли, да такие красивые были, каких ни на земле, ни в воде не выискать. Шло время, отец и мать сильно постарели, заболели и почувствовали, что конец их близок. Перед смертью дали они детям совет:
— Живите, деточки, в добре и согласии, заботьтесь друг о друге.
Умерли родители, и дети похоронили их. И остались они жить вдвоём, третьим у них был пёс по кличке Пилькка. Брат ходил в лес охотиться, а сестра дома вела хозяйство. Жизнь шла как но маслу. Однажды встретил брат в лесу царского сына. Тот увидел охотника и уж не мог глаз от него отвести. Наконец сказал:
— До чего же ты, братец, красив! Кто ты такой и откуда?
— Я-то что,— ответил брат, — а вот сестра моя раза в два-три красивее меня будет.
— Отдай мне её в невесты. И сам тоже станешь жить с нами, — предложил царский сын.
Кому же не захотелось бы в царском дворце пожить! Брат согласился и пообещал привезти сестру. Вернулся он домой, рассказал сестре о встрече в лесу.
— Не выйду замуж, — сказала сестра, — пока порог отцовского дома не сотру подолом.
Как только сестра вышла из дома, брат взял топор, вынул брус порога, стесал его до тонкой дощечки и прикрепил обратно на место. Стоило сестре несколько раз пройти через порог, подол зацепился за зазубрины и порог сломался.
— Пойдёшь теперь за царского сына? — спросил брат.
— До тех пор не пойду, пока не сотрутся жернова, которые оставили отец и мать.
Брат выбрал время и спустился в подпол. Там разбил жернова на кусочки и сложил их, будто жернова целы. Утром пошла сестра молоть рожь, жернова и рассыпались на мелкие осколки.
— Теперь-то уж пойдёшь за царского сына? — спросил брат.
— Нет, только тогда пойду за него, когда оставленная матушкой игла сотрётся и сломается от шитья.
Брат тайком от сестры разломал иголку на кусочки и склеил их вместе. Стала сестра шить брату рубашку, игла-то и рассыпалась. И пришлось сестре согласиться стать царской невестой. Надела девушка свою лучшую одежду, собралась в дорогу. Сели они в лодку и стали грести, собаку тоже взяли с собой. Гребли-гребли долго ли, коротко ли, увидали какую-то женщину, которая бежала по берегу. Это была Сюоятар — Прожора. Забежала она на самый конец одного мыса и крикнула:
— Сын старика, дочь старухи, возьмите меня в лодку!
— Нет, братец, не бери её в лодку. Беда случится, прорастёт несчастье из семени беды, — предостерегла сестра.
Гребли они дальше. Прожора добежала по берегу до следующего мыса и крикнула оттуда:
— Сын старика, дочь старухи, возьмите меня в лодку! Я ноги себе изранила.
— Не бери, братец, её в лодку, будет беда-несчастье, — предостерегла сестра.
Они продолжали грести и достигли еще одного мыса. А там пролив был таким узким, что Прожора прыгнула с конца мыса прямо в лодку, села вместо девушки на вёсла и при этом лишила её слуха. Пришлось сестре сесть в носу лодки, а брат на корме остался. Гребли, гребли, и уже царский берег показался.
Брат сказал сестре:
— Поднимайся, сестричка, приведи одежду в порядок, украшения поправь, царский дом виднеется, стены дворца сверкнули.
Но девушка не расслышала, спросила:
— Что ты сказал, братец?
— А то он сказал,— зло шепнула Прожора, — что велел: заломи руки, прыгай в море и обратись в чёрную утку.
Огорчилась, опечалилась девушка, когда услышала это. Но всё же не сделала, как ведено. Гребли ещё недолго, и брат снова сказал:
— Поднимайся, сестричка, приведи в порядок одежду, поправь украшения, царский дом виднеется, стены сверкают.
— Что ты сказал, братец? — спросила сестра.
— А то он сказал,— опять вмешалась Прожора, — чтобы заломила ты руки, прыгнула в море и оборотилась чёрной уткой.
Опустила сестра голову, подумала огорчённо: "С чего бы это брат так на меня разозлился?"
Подплыли совсем близко к царскому берегу, и брат сказал снова:
— Поднимайся, сестра, приведи одежду в порядок, поправь украшения, царский дом виднеется, стены сверкают.
Сестра подумала, что брат опять велит ей прыгать в море, заломила руки, бросилась с лодки в воду и поплыла чёрной уткой. Прожора обрадовалась и быстренько натянула на себя невестинскую одежду.
Подгребли к берегу, царский сын их встречал, но не посмел охотник рассказать ему, что случилось и пути. Царский сын и подумал, что охотник его обманул, расписал, какая его сестра красавица, а она оказалась такой уродиной. Но царский сын не выказал досады, ведь он должен был принять невесту, — сам её пригласил. Только велел слугам бросить брата за враньё к змеям. Змеи-то быстро с ним разделаются.
А пёс Пилькка, который остался возле лодки, бегал вдоль берега.
Наступила ночь. Подплыла тогда чёрная утка к царскому берегу, поднялась на деревянный причал и превратилась в девушку. Подозвала она пса к себе и стала расспрашивать, где ее брат. Пёс сказал:
— Твоего брата бросили к змеям, чтобы они его погубили.
Тогда девушка дала псу красиво расшитую шёлковую рубашку, чтобы он отнёс её царскому сыну.
Пилькка, Пилькка, пёсик мой,
Пилькка, пёсик маленький,
открой дверь, во дворец войди,
чтобы петли не скрипнули,
дверь о притолоку не стукнула.
половины не заскрипели,
чтобы никто ничего не слышал,

и отнеси эту рубашку царскому сыну, сунь ему под подушку! Может, он помилует моего братика и оставит его в живых. А завтра приходи снова сюда, на берег.
Пёс сделал, что ему велели. Утром, когда царский сын проснулся и сунул руку под подушку, он обнаружил там украшенную разноцветной вышивкой рубашку и спросил у Прожоры:
— Откуда взялась такая рубашка, кто её сшил и вышил?
Прожора засмеялась и давай хвалиться:
— Сама-то я спала, да руки мои не спали!
Царский сын изумился, однако Прожоре не поверил. Почему-то вдруг вспомнил он парня, которого бросили к змеям, и приказал слугам пойти посмотреть, жив ли он ещё. Слуги вернулись с вестью, что парень жив, а старшая змея спит у него на руке. Ещё больше изумился царский сын и велел перевести парня в хлев к коровам.
На следующую ночь, когда все уже спали, вышла опять из моря на берег черпая утка, поднялась на мостки причала и позвала к себе пса. От него она и узнала, что брат её в хлеву с коровами.
Теперь у неё был вышитый рушник, который она сделала для царского сына и надеялась, что этот подарок поможет ещё более облегчить судьбу брата. Девушка попросила пса:
Пилькка, Пилькка, песик мой,
Пилькка, пёсик маленький,
открой дверь, во дворец войди,
чтобы петли не скрипнули,
дверь о притолоку не стукнула.
половицы не заскрипели,
чтобы никто ничего не слышал,

и отнеси это полотенце под подушку царскому сыну. И приходи завтра тоже сюда, на берег.
Пёс сделал, что ему велели. Царский сын проснулся утром, глядь — опять подарок появился. Что за чудо? А Прожора твердит своё:
— Я же его сделала! Сама спала, руки бодрствовали!
Царский сын ещё больше засомневался. Велел перевести брата невесты из хлева в овчарню. Сам же отправился к вдове спрашивать: что за чудо такое — ночью ему приносят подарки? Рассказал ей царевич, как ему была обещана красавица-невеста, но получил он уродину. Вдова-старуха сказала:
— Ну, это я знаю. Прожора заняла место твоей невесты, а её превратила в чёрную утку. Эта утка плавает в море, она-то и послала тебе подарки, чтобы ты помиловал её брата. А принёс тебе эти подарки её пёс. Следующей ночью она в последний раз выйдет на берег попрощаться со своим псом перед тем, как улететь прочь в далёкие края.
— А как обратить её снова в девушку? Скажи, золотце-вдовушка, — попросил царский сын.
— Вот тебе мой совет, — ответила она. — Пойди сегодня вечером пораньше на берег и спрячься там. Когда все люди заснут, приплывёт утка и станет звать пса. Вот тут-то надо её поймать и не выпускать из рук, кем бы она ни обернулась. Всё рви, ломай и бросай за спину через левое плечо, пока не обернётся в конце концов в девушку.
Царский сын поблагодарил вдову и пошел домой. Приказал слугам перевести парня-охотника из овчарни во дворец, но так, чтобы Прожора не видела. А сам вечером пошёл на берег, спрятался получше и стал ждать.
Когда настала ночь, утка опять приплыла, выбралась на деревянный причал и принялась звать пса. Подбежал пёс к хозяйке, тут-то царский сын выскочил из укрытия и схватил утку. Она вырывалась, но он держал крепко. Тогда утка стала оборачиваться то змеей, то ящерицей, то веретеном, то поленом... Во что только не обращалась. Царский сын всё рвал, и ломал, и бросал назад через левое плечо. Наконец превратилась она в ткацкий челнок, царский сын сломал и его, бросил за спину. Когда оглянулся назад, там стояла красавица, какой и во сне не увидишь. Взял царский сын девушку за руку и пригласил во дворец. Но она сказала:
— Нет, не пойду я к вам. Прожора меня сожрёт.
— Не бойся, — ответил царский сын. — Уж не долго Прожоре пугать других.
Сестру охотника, свою настоящую невесту, царский сын оставил у вдовы, а сам пошёл во дворец. Там он приказал протопить баню, а перед порогом бани выкопал яму глубиной в девять локтей и заполнил её огнём и кипящей смолой. От двери дворца до самой двери бани он приказал расстелить красный суконный ковёр. Когда приказ был исполнен, двое слуг повели Прожору под руки в баню. Прожора смеялась и гордо вскидывала голову; почёт единственной невесте царя! Когда довели её до порога бани, другие слуги выдернули ковёр у неё из-под ног, и полетела Прожора в огонь и кипящую смолу. Пока летела туда, успела крикнуть:
— Пусть превратятся мои волосы, пальцы рук и пальцы ног в гусениц, в червей, в комаров и мошек на веки вечные мучить людей, и особенно царского сына!
А царский сын привёл невесту во дворец. Первое, что увидела девушка, был её брат живой и здоровый, и радости ее не было предела. Затем сыграли великую свадьбу. На празднество был созван весь народ — бедные и богатые, все убогие, увечные и слепые...
И уж конечно, был там брат невесты тоже. Не забыли и про вдову-советчицу, а за совет еще щедро наградили её.
Там, в царском дворце, брат-охотник, и его сестра-красавица, и царский сын, который вскоре и сам стал царём, живут, наверное, до сих пор, если не умерли от старости. А люди ещё долго верили, что все черви, ящерицы и змеи, все букашки летающие — кусучие и жалящие — явились на свет от того последнего проклятия Прожоры.