Медведь в сыновьях

Давным-давно жили муж и жена. До старости дожили они в ладу и согласии, но не было у них детей. Ни одного. Однажды сказала старуха мужу:
— Мы уже состарились, и сил у нас мало. Хорошо бы нам усыновить кого-нибудь. Чтобы он о нас заботился.
Пошёл старик искать сына. Брёл он по дороге через лес, а навстречу ему вышел медведь. Что делать? Хотел было старик пуститься наутёк, но разве убежишь? Вот и решил: будь что будет. А медведь подошёл к старику и сказал вдруг человеческим голосом:
— Куда направляешься, старик?
— Иду сына себе искать.
— Возьми меня в сыновья, — попросил медведь.
Старик перепугался, ни слова не мог вымолвить. А медведь продолжал уговаривать:
— Не пугайся. Я тебя не трону. Если возьмёшь, стану тебе хорошим сыном.
Старик думал-рассуждал: "До чего же удивительный медведь, по-человечески говорит. Пожалуй, стоит взять его в сыновья". Привёл он медведя домой, вошли в комнату. Старуха пряла лён под окном. Старик сказал:
— Посмотри-ка, я сына привёл.
Медведь протянул старухе лапу:
— Здравствуй, мама!
Но бабка до того перепугалась, что упала без сознания. Медведь похлопал её лапой по плечу — она очнулась. Медведь сказал:
— Не бойся, мама.
Стали они жить втроём. Каждое утро медведь спрашивал:
— Что сегодня надо делать?
И всё делал, что велели. Усердный и послушный. Приёмные отец и мать радуются не нарадуются — теперь не страшна им старость.
Так жил медведь у них в сыновьях долго, наконец стал подумывать, не пора ли ему жениться. Старик со старухой с удовольствием взяли бы в дом и невестку, да кто же за медведя-то пойдёт. Но сын сказал им:
— Я посватаюсь к царской дочке.
Гляди-ка, чего придумал! Старик со старухой стали наставлять его уму-разуму:
— Не отдаст царь за тебя дочку. Мы ведь люди бедные, и хотя ты хороший сын, но ведь облик у тебя не человеческий...
А медведь своё:
— Не отдадут, так и не возьму. Но всё-таки посватаюсь, а там видно будет. Сходи, отец, завтра к царю.
На другое утро старик взял вёсла, сел в лодку и давай грести через озеро на другой берег, где жил царь. Пришёл он к царю: так, мол, и так, такое дело: хочет мой сын жениться на вашей дочери. Царь, ясное дело, разгневался, но сдержался: он решил посмеяться над стариком.
— А кто же твой сын? — спросил царь. — Какого он роду — царского или императорского?
— Сын мой с виду похож на медведя.
Этот ответ совсем разъярил царя, но он всё же не подал виду. Лишь сказал:
— Ах так! Ну что ж, пусть он тогда сначала построит такой же дворец, как  у меня, а уж потом сватается к моей дочери. Но если не построит дворца, обоим вам голову отрублю за насмешку надо мной.
Старик в печали отправился домой. Пришёл в избу:
— Говорил же я тебе, сынок, что не отдаст царь дочку за бедняка. Велел он, чтобы ты построил такой же дворец, как у него самого. А не будет дворца, отрубит голову и тебе, и мне.
Сын-медведь ответил ему на это:
— Не беспокойся, батюшка. Оставь заботы на завтра.
Настал вечер, поужинали и легли спать. Когда старики уснули, сын вышел из избы. Поклонился один раз на восход, другой раз на закат, а третий раз в сторону полдня. И тут же заполнился двор, словно чёрной тучей, медведями, которые враз оборотились в сильных мужчин, готовых выполнить любую работу, и бодро спросили:
— Что требуется, господин?
— Чтобы к утру стоял тут дворец. И лучше царского!
Сам пошёл в избу и улёгся спать. Старик и старуха проснулись утром, поглядели в окно и глазам своим не поверили. Заторопились будить приёмного сына-медведя:
— Вставай, сыночек! Погляди в окно, чудо увидишь: вечером там ничего не было, а за ночь вознёсся дворец, получше и покрасивее царского будет.
— Этот дворец — наш дом,— сказал им сын.— Теперь будем жить там. Иди, отец, скажи царю, что воля его исполнена.
Пришёл старик к царю и сказал:
— Сын наш исполнил вашу волю. Отдайте теперь дочку за него в жёны.
Однако с царём так просто не договоришься. Он ответил старику:
— А теперь пусть твой сын построит мост через озеро. Да чтобы мост тот был на мраморных колоннах и колонны чтоб были украшены драгоценными камнями. А вокруг пусть летают и поют соловьи. Построит такой мост — выдам за сына твоего дочку. А нет, отрубят голову и тебе, и сыну за насмешку надо мной.
Опять опечаленный отправился старик восвояси, пришёл домой и сказал сыну:
— Первое царское задание ты выполнил, но царь новое задал, гораздо труднее. Должен ты построить мост через озеро, и чтобы мост был на мраморных колоннах, украшенных в верхней части драгоценными камнями, а вокруг чтобы соловьи летали и пели.
— Ах, оставь заботу на завтра, отец!
Наступил вечер. После ужина, когда старики уснули, сын-медведь вышел во двор, поклонился сперва на заход, потом на восход, третий раз в сторону полдня. И тут же двор заполнился медведями, как и в первый раз. Они тут же оборотились крепкими мужчинами и спросили:
— Что требуется, господин?
Сын-медведь сказал им, какой мост надо построить. Сказал, ушёл в избу и улёгся спать. Старик и старуха утром проснулись и изумились: откуда такое сияние в избе? Выглянули в окно, а там через озеро мост налажен на мраморных колоннах, украшенных драгоценными каинами, которые сверкают так, что аж глазам больно.
Разбудили они сына:
— Вставай скорее! Погляди только: вчера вечером ещё ничего не было, а теперь такой мост!
— Всё как и должно быть, — сказал сын-медведь. — По этому мосту будем теперь к царю в гости ходить.
Опять отправился старик к царю, пришёл и сказал:
— Сын мой выполнил всё, что ты велел. Когда будем свадьбу справлять?
Царь призадумался:
— Дай-ка подумать. Приходи через три дня за ответом.
Вернулся старик домой, не зная, огорчаться или радоваться, и сказал сыну:
— Царь ещё будет думать три дня.
На четвёртый день пошёл старик опять к царю и спросил:
— Что же ты надумал? Отдашь дочь за моего сына?
— Пусть сын сделает такую карету, которая сама ездит и по земле, и по воде, и пусть в этой карете приезжает за моей дочкой. А не сможет сделать, голову отрублю!
Расстроенный вернулся старик домой.
— Гляди-ка, сынок, что царь теперь выдумал: пускай, говорит, сын сделает такую карету, которая сама ездит и по земле, и по воде.
— За три-то дня мог бы царь придумать что-нибудь и потрудней,— сказал сын, — Оставь, папаша, заботы на завтра.
Старик проворчал в ответ:
— Сколько же мне ещё ходить к царю? У меня уже ноги болят.
Вечером, когда старик со старухой улеглись спать, сын-медведь вышел во двор, поклонился разок на север, другой на восход и третий в сторону полдня. Словно чёрная туча опустилась на двор — столько медведей взялось вдруг откуда-то, и тут же обратились они в сильных мужчин и спросили:
— Что теперь требуется, господин?
— Надо к утру сделать такую карету, которая сама будет ездить и по земле, и по воде,— сказал сын-медведь, а сам вернулся в избу и улёгся спать.
Отец и мать проснулись утром, выглянули наружу, а под окном стоит карета, серебром и золотом на солнце сверкает.
Разбудили они сына:
— Вставай, сыночек! Иди погляди: вечером ещё ничего не было, а теперь там такая карета стоит, какой и во сне не увидишь!
Сын сказал им:
— Одевайтесь. Поедем к царю за его дочкой.
Оделись они, собрались, уселись в карету и поехали. Едут по мосту, что на мраморных колоннах стоит, а птицы вокруг щебечут и трелями заливаются. Царские слуги уже издали увидели, что карета едет без лошадей, сама. Побежали с вестью к царю. Тот подумал: не отделаться мне от этого жениха, не могу придумать средства, как его озадачить, все мои условия он выполнил. Видно, ему всё нипочём".
Старик и старуха вышли из кареты, а сын остался сидеть в ней. Пошли они в покои, сам царь вышел им навстречу.
— А где жених? Почему он сюда не идёт? — спросил царь.
Пошли звать жениха, а тот в ответ:
— Пусть царская дочь сама ко мне придёт.
Пошла царевна встречать жениха, приблизилась к карете и протянула руку, но, когда увидела, кто в карете сидит, упала в обморок без сознания. Сын-медведь вылез из кареты, дотронулся легонько лапой до плеча девицы, и она тут же очнулась. Затем пошли во дворец. Царь и царица опечалились: правду старик сказал, сын-то его и впрямь медведь. Неужто их дочке жить с таким мужем? Но как бы там ни было, свадьбу сыграть придётся, поскольку жених выполнил все задания царя.
Сыграли свадьбу, и молодые поехали к жениху. Когда настал вечер, муж превратился в такого красивого юношу, что на всём белом свете такого не сыскать. Царская дочь восхитилась, вне себя была от радости. Но утром муж опять превратился в медведя.
Жили они так, поживали, но жена очень хотела узнать, что за колдовство на её муже. Однажды она начала спрашивать:
— Почему ты такой странный? Днём ты медведь, а вечером до того красивый мужчина, что на всём белом свете другого такого не найдёшь. Почему ты всегда не можешь быть в человеческом облике?
— Не могу этого тебе сказать, — ответил муж.— Скажу только, что уже недолго осталось мне ходить медведем. Скоро превращусь навсегда в человека. Но об этом пока никто не должен знать.
— Можешь быть во мне уверен. Я умею хранить тайны,— сказала жена.
— Ну тогда слушай. Когда я был маленьким мальчиком. Прожора украла меня у моих родителей. Но я подрос и удрал от неё. Тогда она заколдовала меня, превратила в медведя на три года. Всего один месяц осталось мне потерпеть, и тогда колдовство уже не будет иметь силы.
Вскоре после этого молодая пара отправилась в гости к царю, отцу жены. Там царица и принялась расспрашивать дочь:
— Как же ты, доченька, живёшь с таким-то мужем? На него и смотреть-то страшно.
Дочка ей в ответ:
— Он со мной очень добр.
Мать своё:
— Но он же и на человека-то не похож.
Дочь оскорбилась за мужа, позабыла о его предостережении и всё рассказала. Вечером молодые легли спать, а царица прокралась в спальню, схватила медвежью шкуру и сожгла её в печи. Утром муж хватился — нет шкуры. Расстроился и сказал жене:
— Ты меня не послушалась и навлекла на нас беду. Больше ты меня никогда не увидишь.
Он дал жене на память свой шёлковый пояс и кольцо с печаткой, попрощался и исчез. Разрыдалась царская дочь и сказала матери:
— Что ты наделала! Всю мою жизнь погубила, счастья меня лишила!
В горести вернулась царская дочь в дом мужа к старику и старухе. Жила-жила там вместе со стариками, годам счёт потеряла, всё только плакала да тосковала. И однажды она сказала старикам:
— Не могу больше так жить. Пойду искать мужа. Если найду, вернёмся с ним вместе, а не найду, так не жаль и умереть в дороге.
Ушла она на поиски. Лесом шла, через болота брела, на скалы взбиралась, через буреломы карабкалась. Пришла в чёрный ельник. Видит, избушка вертится на петушиной ноге со шпорой. И сказала жена сына-медведя:
Избушка-домишко,
стань, как должно,
дай ночлег путнику,
укрой от жары изнывающего,
накорми изголодавшегося.
Остановилась избушка — задней стеной к лесу, дверью к путнице. Вошла она внутрь. Там сидела старуха на печи и носом угли в жаровне сгребала.
— Уф-уф! — закричала старуха. — Человечиной запахло. Ты пришла, чтобы я тебя съела-проглотила?
— Нет, тётенька-бедняжка, несъедобная я. Кровь у меня стала как водица, мясо — сухое да костлявое. Лучше бы ты меня напоила, вдоволь накормила, обогрела, стала бы я мягче, вкуснее.
— Наверное, ты дочь единственного моего брата, коль умеешь так складно говорить.
И старуха накормила, напоила молодуху, принялась расспрашивать:
— По какому делу идёшь, куда путь держишь?
Молодуха и рассказала ей всё, а старуха ей:
— Видела я твоего мужа. Совсем недавно тут проходил. Всего лет девять тому.
Утром молодуха стала собираться в дорогу. Старуха сказала ей:
— Моя старшая сестра живёт в трёх годах пути отсюда. Она знает больше, чем я.
Отправилась царская дочь дальше. Шла по лесам, карабкалась по горам, брела по болотам и обходила озёра. Пришла в чёрный ельник. Видит, избушка на петушиной ноге со шпорой вертится.
Избушка-домишко,
ставь, как должно,
дав ночлег путнику,
укрой от жары изнывающего,
накорми наголодавшегося.
Остановилась избушка — задней стеной к лесу, дверью к путнице. Вошла молодуха в комнату. А там на печи сидит страшная старуха, ещё страшней первой, и  носом в жаровне угли сгребает. Ноги у неё — как перекладины прясла, пальцы на руках — как веретёна. Старуха грубо крикнула:
— Ух-ух! Человечиной повеяло! Пришла, чтобы я тебя съела-проглотила?
Молодуха ответила:
— Нет, тётушка-бедняга, несъедобная я: горсточка костей да ложка крови. Да и то кровь водянистая, вместо мяса жилы одни. Лучше бы ты меня накормила, напоила, дала бы согреться, стала бы я мягче, съедобнее.
— Похоже, ты дочь единственного нашего брата, так ловко говоришь.
Старуха спустилась с печи, накормила, напоила молодуху. Утром стала расспрашивать:
— По какому делу идёшь, куда путь держишь?
Гостья рассказала ей подробно, как потеряла мужа, как пошла искать его.
— Видела я мужа твоего. Он тут мимо проходил шесть лет тому. В трёх годах пути отсюда живёт моя старшая сестра. Я-то страшная, а она ещё страшнее. Она наверняка знает, где твой муж.
Отправилась опять жена в путь. Шла, шла по лесам, по болотам брела, большие озёра обходила, реки переплывала. Наконец пришла в чёрный ельник. Видит, там избушка вертится на петушиной ноге со шпорой. Жена сказала
Избушка-домишко,
стань, как должно,
дай ночлег путнику,
укрой от жары изнывающего,
накорми изголодавшегося.
Остановился домишко — задней стеной к лесу, дверью к путнице. Вошла она внутрь. Там ещё страшнее старуха сидит на печи и носом угли в жаровне сгребает. Ноги — как перекладины прясла, пальцы рук — как веретёна, глаза — как воронки кухонные. Закричала старуха:
— Ух-ух! Человечиной запахло! Пришла, чтобы я тебя съела-проглотила?
А путница ответила ей:
— Нет, тётушка-бедняга, несъедобная я: горстка костей да ложка крови. И то — кровь водянистая, мясо — жилы одни. Лучше было бы, если бы ты, тётушка, накормила меня, напоила, дала бы обогреться, стала бы я мягче, съедобнее, вкуснее.
— Наверное, ты дочка единственного моего брата, коль так ловко говорить умеешь.
— Так и есть, тётушка.
— Ого, стало быть, близкая родственница.
Сошла старуха с печи, накормила, напоила, выкупала и спать уложила. Трое суток проспала царская дочь без просыпу. На четвёртое утро проснулась. Стала старуха её расспрашивать:
— По какому делу странствуешь, куда направляешься, что даже сюда забрела?
Царская дочка рассказала ей всё подробно, всю беду свою изложила. Старуха сказала:
— Да, знаю я мужа твоего. Он у Прожоры в работниках.
— Как бы мне найти его? Хотя бы разок в глаза его взглянуть! — сказала молодуха.
— Найти-то легко, да увидеть трудно, — ответила старуха, — Прожора стережёт его и днём и ночью. Каждое утро его посылает через сумеречные леса пахать далёкие поля. Поля те заколдованные, забором огорожены, а забор змеями обвит. На ночь Прожора запирает работника в сарай и даёт ему сонное зелье, чтобы не сбежал. И всё же увидишь ты мужа, я тебе помогу. У Прожоры есть три амбара льна. Ты наймись к ней в пряхи. Она тебя возьмёт, но лишь на неделю. Если не успеешь спрясть весь лён, Прожора превратит тебя в чайку и заставит до конца дней твоих летать против ветра. Чтобы так не случилось, вот тебе дудочка. Если подуешь в неё, прибежит к тебе несметное число мышей. Хлопнешь три раза в ладоши, и те мыши обернутся девицами, которые спрядут тот лён. А ещё дам тебе вот это ласточкино перышко, оно тебе тоже потребуется. Если дунешь на него, превратишься в ласточку.
Царская дочь поблагодарила старуху и пошла к Прожоре. Шла три года, ни дорог, ни тропинок не выбирая. Даже ночами не спала. Наконец вышла на лесную поляну, где стоял дом Прожоры.
Вошла царская дочь в дом, поздоровалась.
— А ты откуда тут взялась? — спросила Прожора, — Люди ведь не знают дороги сюда.
— Заблудилась я, совсем ослабела от голода. Позволь мне немного пожить у тебя, сил набраться. Если найдётся какая работа, давай. Я хорошая пряха.
— Работа найдётся, если руки есть, — сказала Прожора, — Видишь те три амбара? В них полно льна. Если спрядёшь мне весь лён за неделю — отпущу до-доброму, а не сумеешь — сама виновата.
Согласилась путница на эти условия. Прожора дала ей горбушку хлеба и кружку воды и отвела в первый амбар. Сразу же, как только Прожора закрыла дверь амбара, царская дочь достала дудочку и подула в неё. И тут же изо всех щелей набежало несчётное число мышей, все они превратились в девушек. За два дня весь лен в амбаре спряли.
Однако же не затем царская дочь сюда столько лет шла, чтобы только Прожоре лён прясти. Стала она подсматривать, когда же её муж возвращается с поля и куда Прожора ведёт его спать. И когда день склонился к ночи. она увидела, что колдунья заперла её мужа в четвёртый сарай, который стоит в стороне от других и от дома. Дунула царская дочь на перышко и превратилась в ласточку. Полетела, стала кружиться вокруг того сарая, где её муж спал. Никак не могла найти щель, чтобы в сарай проникнуть. Наконец увидела под крышей узенькую щёлку, протиснулась сквозь неё в сарай, опустилась на пол и опять превратилась в женщину. Стала она будить мужа, но он спал как убитый, ведь Прожора напоила его сонным зельем. Опустилась жена рядом с ним и всю ночь проплакала там. Когда забрезжил рассвет, взяла она шёлковый пояс и повязала им мужа. Сама же оборотилась ласточкой и улетела.
Муж проснулся утром и заметил, что рубаха на груди мокрая. "Что за чудо?" — изумился он. Затем увидел пояс. "Такой пояс я жене оставил. Неужто она тут побывала?"
Утром Прожора отослала мужа пахать, а жену повела в другой сарай прясть. Вечером, когда муж вернулся с поля и Прожора отвела его спать, жена опять оборотилась ласточкой и проскользнула в сарай- И опять проплакала она всю ночь на мужниной груди, а утром взяла кольцо, которое муж оставил ей на память, надела его мужу на мизинец и улетела.
Проснувшись, муж опять заметил, что рубаха на груди мокрая. И кольцо на мизинце увидел. "Уже вторую ночь кто-то ко мне тайком приходит...— подумал он.— Уж не проделки ли это Прожоры?"
Вечером Прожора опять дала ему сонного зелья и заперла в сарае. Но он не выпил зелье и не уснул, а принялся ждать, что будет. И тут впорхнула в сарай ласточка и оборотилась в женщину. Посмотрел он — да это же его жена!
Решили они убежать. В полночь жена отперла все запоры, выпустила мужа, и они скрылись в лесу.
Прожора видела какой-то дурной сон, проснулась и пошла посмотреть, на месте ли её пленник. Но сарай оказался пуст! Колдунья, подняв тучу пыли, пустилась за беглецами вдогонку. Тогда муж свистнул, и все медведи лесные тут же явились перед ним.
От Прожоры ничего не осталось, кроме лоскутков одежды.
Приёмный сын-медведь, теперь уже в человеческом облике, вернулся с женой к старику со старухой. Те были рады-радёшеньки, что молодые вернулись.